My · broken · dreams

В моей валяльной жизни настал такой период, когда родные стали просто требовать что-нибудь им свалять. Кому шарф, кому брошь, кому тапоки. А вот раньше нос воротили и не верили в меня. Вот например моя тетя. Ровно год назад, когда я на ее день рождение предложила ей свалять бусы и хотела узнать цвет, который ей нравится, сказала, что ничего ей валять не надо, не захотела. Сестра серьги, которые я ей опять же на день рождения сваляла носила от силы пару раз. Мне было обидно аж до слез. А сейчас-и то и се и побыстрей хотят. Я конечно понимаю, что мои работы тогда и работы сейчас это небо и земля, но обида в душе затоилась и руки валять не хотят...Вот такие пироги.
Хочу создать группу в контакте, но что-то руки все никак не доходят(

Я кое как барахтаюсь в своих воспоминаниях. Выныривая, нервно заглатываю воздух и опять ухожу с головой в этот омут. Я думаю каждую ночь, что нельзя быть счастливее если засыпаешь у тебя на плече..хотя мне это никогда не удавалось. Как можно заснуть, чувствуя твой запах, прикасаясь к твоей коже. Я эгоистично молю всевышнего, чтобы ты был моим, бестактно предлагая ему сделки в замен. С утра открываю глаза, заставляю себя встать, боюсь и одновременно желаю найти тебя глазами в муравейнике города.

НЕЖНОСТЬ

Так ощутима эта нежность,
вещественных полна примет.
И нежность обретает внешность
и воплощается в предмет.

Старинной вазою зеленой
вдруг станет на краю стола,
и ты склонишься удивленный
над чистым омутом стекла.

Встревожится квартира ваша,
и будут все поражены.
- Откуда появилась ваза? -
ты строго спросишь у жены.

- И антиквар какую плату
спросил? -
О, не кори жену -
то просто я смеюсь и плачу
и в отдалении живу.
И слезы мои так стеклянны,
так их паденья тяжелы,
они звенят, как бы стаканы,
разбитые средь тишины.

За то, что мне тебя не видно,
а видно - так на полчаса,
я безобидно и невинно
свершаю эти чудеса.

Вдруг облаком тебя покроет,
как в горных высях повелось.
Ты закричишь: - Мне нет покою!
Откуда облако взялось?

Но суеверно, как крестьянин,
не бойся, "чур" не говори
те нежности моей кристаллы
осели на плечи твои.

Я так немудрено и нежно
наколдовала в стороне,
и вот образовалось нечто,
напоминая обо мне.

Но по привычке добрых бестий,
опять играя в эту власть,
я сохраню тебя от бедствий
и тем себя утешу всласть.

Прощай! И занимайся делом!
Забудется игра моя.
Но сказки твоим малым детям
останутся после меня.

Белла Ахмадулина

* * *
О, мой застенчивый герой,
ты ловко избежал позора.
Как долго я играла роль,
не опираясь на партнера!

К проклятой помощи твоей
я не прибегнула ни разу.
Среди кулис, среди теней
ты спасся, незаметный глазу.

Но в этом сраме и бреду
я шла пред публикой жестокой -
все на беду, все на виду,
все в этой роли одинокой.

О, как ты гоготал, партер!
Ты не прощал мне очевидность
бесстыжую моих потерь,
моей улыбки безобидность.

И жадно шли твои стада
напиться из моей печали.
Одна, одна - среди стыда
стою с упавшими плечами.

Но опрометчивой толпе
герой действительный не виден.
Герой, как боязно тебе!
Не бойся, я тебя не выдам.

Вся наша роль - моя лишь роль.
Я проиграла в ней жестоко.
Вся наша боль - моя лишь боль.
Но сколько боли. Сколько. Сколько.
1960-1961

Белла Ахмадулина. Озноб.
Посев, 1968.

Среди миров

Среди миров, в мерцании светил
Одной Звезды я повторяю имя...
Не потому, чтоб я Ее любил,
А потому, что я томлюсь с другими.

И если мне сомненье тяжело,
Я у Нее одной молю ответа,
Не потому, что от Нее светло,
А потому, что с Ней не надо света.

 Иннокентий Анненский, 1901 год